— Прощайте, мои милые дрочеры, сегодня будет ваша последняя ночь, — чуть слышно произнесла она, захлопнув крышку.
Вечером Лена не стала затягивать процесс…
— Тебе понравилось? — впервые за всё это время обратилась Лена к лежащему рядом бесчувственному телу сына.
— Угу, — издало тело одобрительный звук.
— Ещё хочешь? — не унималась она.
Стас с трудом приподнялся, опёрся на локоть, и пристально посмотрел матери в глаза, излучающие счастье. — А я и не знал, что моя мама обычная блядь? — неожиданно произнёс он.
…Лена словно провалилась в пропасть, долго летела вниз, билась головой об острые камни, и когда почувствовала под спиной твёрдую поверхность, открыла глаза. По белому небу ползали мухи. Она пересчитала их. Десять. Одна оторвалась от стаи, и спланировав вниз, села ей на нос. Стало противно и щекотно. Она дёрнула рукой, пытаясь согнать муху, но не смогла, рука была привязана. Привязанной оказалась и вторая рука и обе ноги.
— Помогите! — заорала она.
Рядом материализовался белый призрак, он согнал с её носа муху, закатал рукав, перетянул резиновым жгутом руку и воткнул во вздувшуюся вену иглу.
— Я очень хочу трахнуться, — едва шевеля губами, произнесла Лена.
— Оттрахалась, милая, — ласково сказал белый призрак, и ослабил резиновый жгут, — поспи немного, полегчает.
ГЛАВА 18
Стас выбежал из маминой комнаты, и забившись в щель между вешалкой и шкафом начал истерично тыкать пальцем в экран телефона, пытаясь отыскать номер бабушки.
— Ба! Приезжай! С мамой что-то…
Он не успел договорить фразу. Лена наотмашь ударила сына по руке, и телефон, стукнувшись о стену, разлетелся на куски. Она присела напротив. Её глаза были похожи на стеклянные бусинки, которые таксидермисты вставляют своим чучелам; никаких эмоций, только холодная сосредоточенность на цели. Но не это испугало Стаса, а сгустки белой пены, которые скопились в уголках её рта.
— Пойдём, — почти беззвучно прошептала она, разлепив пересохшие губы, — мы не закончили. Блядь хочет продолжения. Блядь ещё не насытилась.
— Мам! Прекращай! — закричал Стас, отталкивая её руки. — Хватит придуриваться!
— При-ду-ри-вать-ся, — нараспев произнесла Лена, и истерически расхохоталась. — Я придуриваюсь… Ха… Тебе же нравилось как я придуриваюсь. Скажи правду. Нравилось?
Она встала в полный рост, демонстрируя своё обнажённое тело.
— Я спрашиваю, сын, тебе нравилось?!
— Перестань меня мучить, мама! Ты же сама начала…
— Я ничего не начинала, — покачав головой сказала она, — это ты начал. Я же всё знаю. Я видела. Тебе понравилось как твоя мать ублажает себя? Понравилось… Я видела, что понравилось. Приятно было дрочить на мать? Ты же тогда не считал меня блядью?
— Что ты мелешь?!
— Дрочил ведь… А я дала тебе настоящую любовь. Теперь ты понял, что такое настоящая любовь? Когда всё болит… И эта боль приятна… Ответь, тебе понравилась трахаться с блядью?
Стас попытался вырваться из угла, где был зажат, сильно толкнув мать в живот. Она попятилась назад, и если бы коридор был немного шире, то обязательно бы упала, а так, упёрлась спиной в противоположную стену и намертво вцепилась в руку сына.
— Стоять! Мы ещё не договорили.
— Отпусти! Я хочу одеться!
— Не нужно тебе одеваться. Мне нравиться смотреть на тебя. А почему он не стоит? Давай ка я исправлю это.
Лена потянулась вниз немного ослабив хватку, Стас почувствовал это, изо всех сил дёрнулся, и она, потеряв равновесия упала лицом вниз. На стене остались лишь следы от её ногтей, а распластанное обнажённое тело неподвижно лежало посреди коридора. Стас хотел наклониться и пощупать пульс, но испугавшись, заперся на ключ в маминой комнате. Собрал раскиданную повсюду одежду, наспех натянув её на себя. Где-то глухо заиграла мелодия телефона. Он оказался в сумке. Это звонила Светлана Владимировна.
— Ба, ты скоро? — крикнул Стас в трубку.
— Лена! Леночка, что случилось? — услышал он в ответ.
— Бабушка, это я. Приезжай скорее, маме плохо!
— Стасик, а я звоню, звоню тебе, а там говорят, что нет связи. Где мама? Дай ей трубку.
— Я не могу ничего тебе объяснить. Просто поторопись. Маме плохо!
Он осмотрелся. Запихнул в шкаф разбросанную повсюду мамину одежду, убрал с дивана простыни, и нащупав на стене отверстие, вытащил оттуда свою видеокамеру. После этого слегка приоткрыл дверь, и выглянул. Мать лежала на полу в той же позе. Стас взял её халат, подошёл ближе и пощупал пульс. Нормально. Жива. Он продел её ватные руки в рукава халата, слегка приподнял тело, просунув под ним пояс, и крепко затянул его. Не дай бог бабушке увидеть то, что было. А так, вполне прилично… И именно в это мгновение раздался звонок в дверь.
— Что тут у вас случилось? — бодро начала с порога Светлана Владимировна, но увидев дочь, лежащую на полу, запнулась.
— Мне кажется у неё что-то с головой. Несла какой-то бред. И пена. Бабуля, у неё пена изо рта шла.
— Не мели ерунду. Помоги её перевернуть.
Они вдвоём уложили Лену на спину. Её лицо было разбито, нижняя губа разорвана, нос сломан и… пена, вытекающая изо рта, смешанная с кровью.
— О боже…, — ужаснулась Светлана Владимировна. — Как это? Что с ней?
— Бабуль, я не знаю. Она схватила меня… Разбила телефон… Я вырывался… А она упала.
— Звони в скорую! Быстро!
Стас схватил телефон и набрал номер неотложки. Там долго задавали всякие глупые вопросы, в конце концов бабушка не выдержала, вырвала у него из рук телефон и заорала в трубку:
— Если через пять минут не будет машины, я разнесу вашу богадельню в халам, суки…
И действительно, через пять минут в квартиру вошли врачи скорой, но бегло взглянув на лежащую на полу Лену, засобирались.
— Вы куда, твари? — попыталась остановить их Светлана Владимировна.
— Это не наш профиль, женщина. Вызывайте полицию и неотложку из психушки, — спокойно ответил старший, — и не ругайтесь, пожалуйста.
— Вы хоть осмотрите её.
— А что там осматривать? Явные признаки…, — доктор замялся.
— Чего?
— Либо белая горячка, либо бешенство. В общем, не наш это пациент. Ну и повреждения на лице… Звоните лучше в полицию.
Очень быстро коридор заполнился людьми, они расспрашивали, записывали, фотографировали, возились с лежащей на полу Леной. Потом уложили её на носилки и вынесли.
— Куда везёте? Как нам найти её?
— Вот телефон и адрес. Завтра можете заехать. Хотя она в таком состоянии, что я сомневаюсь, что вас пустят.
В этот момент, лежащая на носилках Лена дёрнулась, вскочила на ноги, и растолкав санитаров, побежала по лестнице вниз. Все кинулись следом за ней. Раздался крик и звон разбившегося стекла… Лена стояла на подоконнике, схватившись руками за открытую створку окна, уставившись мутными глазами в пустоту, и даже не моргнула, когда шприц с транквилизатором вонзился ей в ягодицу. Тело обмякло, она опустилась на колени и рухнула на руки санитаров. Они первым делом натянули на неё смирительную рубашку и только потом обработали кровоточащую рану на лбу и уложили на носилки.
— А вы говорите…, — выдохнул старший санитар, — распишитесь здесь.
Светлана Владимировна не глядя черкнула закарлючку в журнале, и побежала вниз, а потом долго стояла на улице, глядя вслед уехавшей машине скорой помощи. Соседские бабки, явно довольные новым событием, возбуждённо перешёптывались, теперь у них будут повод поговорить не только о вчерашнем сериале.
— Светочка, а что это с Леной случилось? — Не выдержала одна из них. — Кто-то побил? Неужто Стасик?
Светлана Владимировна пропустила вопрос мимо ушей. Она поднялась в квартиру, достала из холодильника бутылку водки, налила полный стакан и залпом выпила. Стас сидел на полу в коридоре в той же самой позе, обхватив руками колени. Бабушка протянула внуку стакан.
— На, выпей. Тебе надо.
Статс взял стакан и понюхал его.
